Россия в посткризисную эпоху: обзор текущей ситуации и перспективы ч.4

9 июня 2011 9:45, batanja52:

Демография
Демографические показатели являются лучшими индикаторами качества жизни в стране –они учитывают и экономику, и социальную систему, и организацию здравоохранения. Но и здесь приходится иметь дело со статистическими приколами. Так, достоверность чисел Росстата отлично иллюстрирует обзор смертности от внешних причин в 2010 году: якобы смертность от случайных отравлений алкоголем по сравнению с 2009 годом сократилась в Нижегородской области в 28 раз, в Красноярском крае – в 11 раз, в Северной Осетии – в 7 раз и ещё в 13 субъектах федерации – в 3-5 раз. По ряду регионов даны нереальные падения уровней убийств, самоубийств и ДТП – и кто в это поверит? Рекордсменом по убийствам стала Чечня – всего лишь 0.9 случая на 100 тыс. человек населения: в 16 раз ниже среднего уровня по России и лучше самых благополучных стран Европы, Америки и Австралии; вот где земной рай-то! Но в остальном демография России – это ад: смертность одна из высочайших в мире (впереди лишь самые нищие африканские страны и Афганистан), вдвое превышая среднемировой показатель. Рождаемость печальна издавна – нетто-коэффициент воспроизводства (число будущих матерей, рождённых одной нынешней) пал ниже единицы ещё в 1964 году; обвал голодных 1990-х лишь слегка отыгран в изобильные 2000-е. Но тут Россия хоть сравнима с развитыми странами, а вот смертность совсем плоха.

Рис.9. Нетто-коэффициент воспроизводства населения России. Источник: ООН, статистические органы Российской империи, СССР и РФ

Согласно методике Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), причины смертности делят на естественные (заболевания: инфекционные и прочие) и внешние (убийства, самоубийства, отравления алкоголем, ДТП, утопления, пожары, производственные травмы и т. п.) Эти показатели немало говорят об обществе. Смертность от инфекций сигналит о базовом здравоохранении: эпидемиологии, санитарии, профилактике – о цивилизованности в этих сферах. Прочие заболевания суть следствия состояния окружающей среды, образа жизни, диагностики – более высоких сфер цивилизации. Наконец, смертность от внешних причин говорит о повадках народонаселения и качестве социума в целом. В России всё это имеет свою специфику – лучший показатель смертности был в кризисном 1998 году и соседнем с ним 1997, а достижения последних лет не дотянулись до тогдашних уровней. Причина проста – по всем доступным данным (с 1965 года) смертность от естественных причин тесно связана с числом пожилых людей (мужчины старше 50, женщины старше 60) с задержкой в год; а от внешних – с количеством мужчин среднего возраста (40-44 года). У первой пары показателей коэффициент корреляции по 46-летней выборке 0.96; по второй он равен 0.79 – видимо, потому что до второй половины 1980-х мужчины среднего возраста принадлежали к приличным довоенным поколениям; но после 1985 года эту нишу заполнили люди послевоенных генераций более скверного качества – начиная отсюда, зависимость усиливается, и коэффициент корреляции достигает 0.88.

Рис.10. Смертность от внешних причин и доля мужчин 40-44 лет в населении (индексы). Источник: Росстат

С пиков 2001/02 годов число мужчин 40-44 лет пало в 1.4 раза – и смертность от внешних причин снизилась в 1.6 раза. Так же максимум пожилых людей в 2002 году вызвал пик естественной смертности в 2003, а минимум 2006/07 – яму 2007/09. Численность поколений у нас сильно колеблется из-за катаклизмов первой половины XX века – вот и теперь число пожилых уже растёт, а после 2013 года будет всё больше средневозрастных мужчин; так что смертность вырастет опять. Поэтому не стоит обольщаться минимумами последних лет – да и в расчётах резоннее брать средние числа за 10-12 лет. Последний обзор ВОЗ странам мира даёт числа 2004 года – для нас они как раз около этих средних. Для удобства восприятия выделим Россию, а прочие страны сгруппируем в 20 регионов (в том числе один из бывших советских республик, кроме среднеазиатских и РФ) и выведем средневзвешенные показатели на 100 тыс. жителей каждой группы. Смертность от инфекционных заболеваний выглядит не так страшно – спасибо советской власти, страшных эпидемий нет: мы занимаем восьмое место, разделяя развитые и развивающиеся страны – от первых отставание в 1.9-3.5 раза, а вторые много хуже. Смертность от прочих заболеваний (основной компонент общей смертности) показывает, что бывший СССР во главе с Россией на последнем месте, отставание от всех (кроме самых нищих регионов Африки) безнадёжное. Смертность от внешних причин ужасна – мы не просто на последнем месте, но очень прочно: даже искажающие реальность числа последних лет позволили бы России едва обогнать лишь Центральную Африку; причём тут даже бывшие советские республики далеко впереди.

Рис.11. Смертность по видам и регионам мира. Источник: Всемирная организация здравоохранения

Разумеется, высокая смертность возникает из высокой заболеваемости. Политика российского государства в области здравоохранения в целом потерпела неудачу – если, конечно, смотреть не на числа врачей или посещений в поликлиниках, а на успехи в укрощении болезней. Уровни заболеваемости по ключевым группам болезней выросли с 2000 по 2009 год на 28-56%, причём круче и монотоннее других растут болезни системы кровообращения (т.е. сердечно-сосудистые), которые в большей степени зависят от системы профилактики, образа жизни, социальной и природной среды – на что может и должно влиять государство; то же касается резко ускорившихся в последние годы осложнений беременности и родов. Ещё хуже дела с болезнями детей – за 2000-2009 годы рост до 89%. Государство проводит истеричные реформы, лишь дезорганизуюшие отрасль; снабжение лекарствами устроено плохо и коррумпировано. Последний скандал вокруг доклада детского хирурга Рошаля показателен – и вообще очевидно, что народонаселение становится всё более больным, отчего демографические показатели явно не улучшатся.